НАПОЛЕОН

НАПОЛЕОН

Наталия Антонова

Анна и Владимир поженились на последнем курсе исторического факультета.
Свадьба была студенческой - шумной и весёлой. Было много недорогого шампанского и не очень много закуски.
На следующий день началась их семейная жизнь. Поначалу хмельное вино влюблённости сильно кружило голову и все проблемы быта и воспитания казались мелкими и незначительными. Оба мечтали о большом будущем.
Его кумиром был Наполеон. После окончания института, Владимир надеялся защитить диссертацию и уже теперь постепенно собирал для будущего труда материалы.
Анна же интересовалась Египтом. Он просиживала до закрытия в читальном зале, выискивая любые сообщения о правлении Нитокрис - первой царицы-женщины, процарствовавшей двенадцать лет в конце шестой династии, о четырёхлетнем правлении Себек-Нефру-ра и особенно её интересовало всё о Хатшепсут дочери Тутмоса 1.
Мудрая царица сменила завоевательную политику предшественников на мирное течение жизни. При ней истощённая войнами страна получила отдохновение.
Вместо военных походов были снаряжены морские экспедиции в страну Пунт.
Корабли возвратились нагруженные слоновой костью, живыми мирровыми деревьями в кадках и золотом.
С палубы спускались на землю Египта привезённые из путешествия обезьяны и собаки.
Строились прекрасные храмы. Только в одном храме Хатшепсут было более двухсот статуй, сфинксы располагались по обе стороны аллеи и дороги. Во дворе перед колоннадой были посажены привезённые из далёкой страны деревья. В искусственных прудах зеленели заросли папируса.
Но история давала возможность только для изучения и оценки деяния других: Анне же хотелось действовать самой.
Вскоре после защиты диплома, Анна сообщила ошарашенному мужу, что подала документы на экономический. И надеется закончить его экстерном, так как в её планы входит ещё и юридический факультет.
- Ты с ума сошла! - вырвалось у него.
Анна с улыбкой посмотрела в расширившиеся глаза мужа.
- И зачем это тебе?
- Для общего развития. Ты чем-то недоволен?
- А когда ты собираешься заниматься домом, семьёй? - спросил он.
- По мере возможности вместе с тобой.
Он ничего не ответил, только нахмурился.
Ночью им по-прежнему было хорошо вдвоём. Анна была у Владимира первой женщиной. Когда в самом начале их близости она принялась вытворять в постели черте знает что, он пыхтел и краснел, но в дальнейшем её игры пришлись ему по вкусу. И даже сердясь на неё и споря с ней, он с замиранием сердца вспоминал о ночной Анне. Стоило ей с улыбкой посмотреть на него, чмокнуть в щёку и протянуть лениво, - ах, ты мой сладкий, как самый хмурый день оказывался для него до краёв наполненным солнцем.
Однако Анна всё больше и больше времени отдавала своим занятиям. Она была уверена, что строит свою жизнь и фундамент должен быть прочным.
Их маленькие недоразумения и неприятности укрупнялись с каждым днём. По крайней мере, в глазах Владимира они превращались в горы.
Да и Анна, которая поначалу ни на что не обращала внимания, стали постепенно раздражать привычки мужа.
- Ты опять разбросал свою одежду по всей квартире, - произносила она, придя, домой усталая.
- А когда в нашей семье будет нормальный ужин? - отвечал он ей.
-Ты пришёл раньше и мог бы приготовить.
- Кухней должна заниматься женщина!
- Что за бред?! - она хлопала дверью в ванной.
А, выйдя оттуда через несколько минут, спрашивала, - почему у нас опять воняет дохлыми мышами?
- Это носки, - бросал он небрежно.
- Знаю, что носки! Почему ты их не выстирал?
- Стиркой всегда занималась мама.
- Ну, так сложи их в узелок и отнеси ей!
Анна отрезала кусок хлеба, высыпала из сумки яблоки и садилась за конспекты.
Владимир в ярости уходил ужинать к матери. Пару раз он вообще не ночевал дома в надежде, что Анна станет беспокоиться, и искать его.
Ничего подобного! Когда он возвращался, она бросала спокойно, - мог бы предупредить, что ночевать не будешь, а то я дверь до двенадцати не закрывала на задвижку.
- Тебя не интересует, где я был?
- Нет. Ты ведёшь себя, как ребёнок. Пора взрослеть. На плите суп, кофе сваришь сам. Когда приду не знаю. Ну, пока, - и она исчезала за дверью.
Проходил день за днём. Владимир таскал матери грязное бельё, ни за что, не желая справляться с ним сам, да и ел он чаще всего у неё.
- Почему бы тебе не испечь пирог? - спрашивал он у Анны.
- Ты хочешь пирога? Возьми деньги и купи в кулинарии.
- Но я хочу домашнего.
- Тогда испеки сам. У меня нет ни времени, ни желания тратить свою жизнь на стояние возле плиты. Кстати, я приношу денег домой гораздо больше, чем ты.
Владимиру показалось, что его ударили ломом по голове.
- Наполеон был прав! Тысячу раз прав! - закричал он, - вышвырнул де Сталь из Парижа. Женщина, вообразившая себя умной - это стихийное бедствие!
Анна прищурила глаза, - твой закомплексованный коротышка был глубоко несчастен. А Сталь была одной из самых умных женщин Европы. И вместо того, чтобы брызгать слюной, займись лучше своей диссертацией. Если тебе трудно, я могу помочь. Но не устраивай мне истерик.
- Я ненавижу тебя! - заорал Владимир, - ненавижу! Ты испортила мне жизнь! Ты разбила мои мечты!
- Ещё скажи, что ты отдал мне свою молодость.
- Да!!!
- Довольно, - бросила Анна, - остынь.
- Если бы ни я, ты до сих пор бы ютилась в общежитии. Я создал тебе все условия. Я тебя любил! Любил! Слышишь ты?!
- Слышу, - Анна собрала конспекты, поднялась со стула, и стала, не спеша укладывать свои вещи в старый чемодан.
Он следил за ней неподвижным взглядом. А когда она перекинула через плечо сумку и подняла чемодан, он спросил, - что ты делаешь?
- Ухожу. Наши ссоры зашли слишком далеко. Видно, мы не подходим друг другу.
Она посмотрела на него и добавила, - Прости, я не хотела портить тебе жизнь и разбивать твои мечты. Я думала, что мы любим друг друга и что ты современный мужчина. Извини и прощай.
Она ушла, и он не бросился ей вслед. Только на следующее утро он понял, что ему не хватает Анны.
Владимир поспешил к матери, и она успокоила сына, - вернётся, куда она денется.
Но Анна не вернулась, ни через день, ни через неделю.
Через месяц он пришёл к ней сам, предварительно выяснив, что живёт она у подруги.
Они стояли в тесной прихожей, и Владимир пытался объяснить Анне, что она не права. А она молчала и на губах её блуждала странная непонятная улыбка.
- Мы начнём всё с начала, - говорил Владимир, - я всё тебе прощу.
- Нет.
- Что нет?
- Я не хочу тратить свою жизнь на избалованного мальчишку.
- Ты не можешь так говорить! Моя мать:
- Оставим твою мать в покое. Между нами всё кончено. У меня своя жизнь, у тебя своя. Строй её, пожалуйста, как считаешь нужным.
- Анна!
- Володя, иди домой. Наши разговоры ни к чему не приведут. Я уже всё решила.
- Наполеон был прав! - воскликнул он в отчаянии.
Анна улыбнулась, Иди, Володя, иди.
- Но почему? Объясни хотя бы почему? - он посмотрел ей в лицо.
- Всё очень просто, - вздохнула она, - я хочу видеть корону на своей собственной голове, а не тратить свою жизнь на водружение короны на голову мужа.
- Значит так?! - задохнулся он.
- Да, так, - прозвучал её ровный голос.
- Ты ещё пожалеешь! - в сердцах бросил он.
Анна пожала плечами и закрыла за ним дверь.
: В отместку Анне, через три дня после развода он женился на своей соседке - премилой девушке.
Юная красавица с превеликим удовольствием начала вить семейное гнёздышко. Мать полностью одобряла новый выбор сына. Теперешняя невестка была не чета прежней. Всё у неё спорилось в руках- и шьёт, и вяжет, и готовит пальчики оближешь, а какая в доме чистота!
Через год родился сын, ещё через год дочь и снова сын.
Мало-помалу обставили квартиру, купили дачу.
Жена сама обшивала и обвязывала всю семью, а теперь ещё и варенье, соленья со своего огорода.
Владимир порозовел, округлился, появились первые залысины. Время-то идёт. Вот уже и старший сын женился, дочь вышла замуж. Появились внуки.
Как-то раз они возвращались с дачи. В электричке жара, дышать нечем. Они оба с женой взмокли. А тут ещё корзины тяжеленные руки тянут. Внуки устали от жары, раскапризничались.
- Дедушка, купи лимонад. Ну, купи, - дёргал Владимира за руку мальчик.
- Володя, да купи ты ему, пусть успокоится, - жена сунула в мокрую ладонь Владимира смятую десятку и он направился к коммерческому киоску.
Внезапно его путь пересекла длинноногая, элегантно одетая дама. Её рыжие волосы золотым пламенем сверкали на солнце. В руках она держала запотевшую бутылку нарзана.
- Анна! - вырвалось у Владимира невольно.
Дама замедлила шаг, повернула голову, остановилась, пристально вгляделась в его лицо, - простите: - прозвучал такой родной, такой милый голос, - я не припоминаю: Мы знакомы? - в её зелёных глазах стоял вопрос.
- Ты ничуть не изменилась, - произнёс он с грустью, - может быть стала ещё красивей. Значит, не признаёшь? - он смотрел ей в лицо и тихо улыбался.
- Ну не знаю: Я приезжала к вам на предприятие?
- Нет, - он покачал головой.
- Я навещала вас в больнице? Помогала с жильём?
- Нет, нет, нет, Анна, - его глаза ещё больше погрустнели.
- Тогда не помню. Простите, - она всё ещё разглядывала его, старательно припоминая:
- Я был вашим мужем! - почему-то перешёл он на <вы>.
- Владимир?! - недоверчиво воскликнула она, - не может быть!
- Может, Анечка, очень даже может, - от смущения он перешёл на игривый тон.
- А это моя жена, Маечка, - он кивнул в сторону супруги, и та приблизилась к ним, ведя за собой внуков.
- Очень приятно, - кивнула ей Анна.
- А это наши внуки, - он улыбнулся, обнажая в широкой улыбке вставные зубы.
Анна посмотрела на детей и ничего не сказала.
- А мы с дачи. Живём хорошо. Всё у нас есть, - зачем-то сообщил Владимир.
Анна молча вглядывалась в забытые черты бывшего мужа.
- А у тебя есть внуки? - спросил Владимир.
- Внуков ещё нет, не успела, - улыбнулась Анна. - Только сын. Работа занимает много времени.
- Вы, наверное, секретаршей работаете, одеты уж больно ярко? - спросила жена Владимира.
- Да, нет, я возглавляю нефтяную компанию. А сейчас мы из отпуска возвращаемся. Отдыхали в Эмиратах. Там чудесное море. Тихо, спокойно.
И только тут Владимир увидел сверкающий на солнце <Феррари>.
Рядом с автомобилем стоял роскошный брюнет с блестящими голубыми глазами.
- Это мой муж Никита. А в салоне сын - Серёжа. Ему одиннадцать лет.
Владимир впился глазами в мальчика. Он был точной копией своего отца и только волевой подбородок и упрямые губы говорили о том, что его матерью была Анна.
- Ты счастлива? - неожиданно спросил Владимир.
- Конечно, - ответила Анна, - я достигла всего, чего хотела и даже больше. Мне интересно жить. Надеюсь, ты тоже счастлив?
Он ничего не ответил.
- А как твоя диссертация? Ты преподаёшь в Вузе?
- Нет, в школе. А диссертация никак.
- Но почему, Владимир? - в её голосе послышалось сожаление.
- Так уж получилось, - пожал он плечами, - не вышел из меня Наполеон - сорвалось с его губ с нескрываемой горечью.
- Но, думаю, что в твоей жизни и без диссертации всё не так уж плохо. Пока! - она просто не знала, что ещё сказать ему.
Анна направилась к машине. Мужчина взял у неё из рук бутылку нарзана и открыл дверь автомобиля.
<Феррари> сорвался с места и исчез из виду.
А Владимир всё ещё стоял и смотрел ему во след.
В его голове отчётливо прозвучали слова Анны, сказанные ей когда-то в молодости:
- Я хочу видеть корону на собственной голове, а не тратить свою жизнь на водружение короны на голову мужа.
- Она добилась своего, - думал Владимир. - Корона на её голове.
- Если бы я остался с Анной, то сидел бы сейчас за рулём <Феррари>.
- Идём, - жена тронула его за рукав, - на автобус опоздаем. Поднимай корзины.
И они вчетвером побрели по раскалённой мостовой к автобусной остановке.