ЛЮБОВЬ К ОТРАЖЕНИЮ

ЛЮБОВЬ К ОТРАЖЕНИЮ

Он полюбил её за её книги.
Он позволил очаровать себя этим стремительным обволакивающим строкам:.
Глубокая страстность и осторожная нежность зыбкой музыки слов опьянили его и, завладев воображением, завладели сердцем.
Ему казалось, что стихия, живущая в её романах, и есть её душа.
Как океан, вздымая волны, беспредельно властвует над миром суши: прилегающей к нему, так всё написанное ей властвовало над ним, самозабвенно погружающим своё сердце в мир отражённой реальности, который был реален ровно на столько, на сколько реально зазеркалье, переливающееся из одной серебряной плоскости в другую: третью: и так до бесконечности:
Ему даже в голову не приходило, что в её книгах нет и намёка на её собственные чувства, переживания: и в её героях нет ничего от неё самой.
: О, да, сначала она совершала необычные шокирующие поступки, которые будоражили его сердце и переполняли неизведанными доселе чувствами.
Он никогда не забудет взгляды её глаз, которые она не умела ни отводить, ни опускать.
Её глаза! Они похожи на южные звёзды - такие же огромные и влажные: выплывающие из ниоткуда и в никуда погружающиеся:
И цветы, которые она дарила ему на глазах у всех. Этот небрежный жест, полуулыбка - не более, чем мерцание света в уголках чувственных губ.
И он принимал эти цветы, вдыхал их дурманящий аромат, и глаза его при этом становились блестящими.
Всё чаще и чаще он испытывал желание выпустить своё сердце из груди, как голубя из клетки:
В первые дни знакомства, она, как бы случайно касалась его рук: а потом всё смелей, всё настойчивей её пальцы скользили по его лицу, обводя контуры губ, щёк, подбородка, тонули в его кудрях:
Ему казалось, что она вдыхает аромат его волос, точно так, как вдыхают запах весенних цветов.
Он и был для неё весенним чистым цветком:
До поры до времени.
Потом, когда её ладони обжигали его бёдра сквозь ткань брюк, ему казалось, что он теряет сознание.
После коротких встреч он приходил домой и погружался вновь в её романы, как погружаются в океан, и её лик неотступно плыл перед его глазами, лик подобный мраморному изваянию далёкой античности, залитый светом солнца и окружённый бликами звёзд, он был желанным и тёплым.
: Ничто под волшебством воды и света не говорило о том, что мрамор холоден, как всякий камень. Взлелеянный, одухотворённый, он впитывает тепло и излучает нежность, но изначальная холодность рано или поздно берёт в нём верх : до нового огня дневных светил, до шелеста прибрежных волн.
Он ничего не желал знать. Волшебные слова превратили его сердце в прочнейший сплав идеальной любви и пробуждённой чувственности.
::::::::::::::::::::::::::::::.
В тот вечер он мечтал о свадьбе.
Он был уверен, что она хочет того же. Её взгляды, касания, улыбки - всё говорило о том, что она хочет быть с ним: Всегда: Вечно:
Погружённый в свои мечты он витал далеко-далеко.
Как вдруг услышал шелест гравия. Кто-то шёл по дорожке плавно и быстро одновременно.
И через миг она буквально выплыла из фиолетовой мглы, окаймлённой серебром созвездий.
Она держала в руках лилии, белые лилии, источающие тонкий аромат.
Казалось, что он капал, как нектар и растекался в воздухе.
Она не обратила внимания на его изумлённый взгляд, на запоздалую попытку подняться ей навстречу.
Небрежным взмахом руки она бросила букет ему на колени.
Он не успел подхватить длинные гладкие стебли, и они соскользнули на землю, рассыпались возле его ног.
- Я принесла вам новую книгу - она улыбнулась и добавила с гипнотизирующей откровенностью - я хотела вас видеть, я думала о вас целый день. Я стремилась и тосковала.
Он радостно протянул ей навстречу руки, и они слились в долгом объятии.
- Позволь мне ласкать тебя, - сказала она тихо, - позволь утонуть в твоих ласках.
Он хотел рассказать ей о своих мечтах, но она закрыла его губы ладонью мягкой и ласковой.
: А потом на веранде она обвилась вокруг него всем своим телом гибкой лианы.
И он забыл обо всём на свете - и о своих мечтах, и о её книгах:
Неистовая, как ураган, она набросилась на него. В одно мгновенье слетела с него одежда, как сорванные ветром паруса с кораблика по имени <Мечта>:
Накренившись на миг, он завис над постелью, чтобы рухнуть в океанскую глубину её страсти.
- Ты хочешь? - спросила она, порывисто дыша.
Хотя о чём было спрашивать?..
- Да! - выдохнул он.
Утром за завтраком, ощущая себя самым значительным и счастливым мужчиной, он спросил, - какого числа состоится их торжество.
- Торжество? - переспросила она рассеянно, прислушиваясь к стрекоту кузнечиков за окном, - Какое торжество?
- Нашей любви!
- Нашей любви? - её правая бровь взмыла вверх, - но: по-моему торжество нашей любви было прошедшей ночью. Разве не так?
- Да, конечно, - поспешил согласиться он, - но я говорю о свадьбе.
- О свадьбе? - она не скрывала изумления, - прости, - проговорила она быстро, встретив его полный нежности взгляд, - но мне кажется, что мы недостаточно хорошо знаем друг друга: Видишь ли: желание близости одно, а торопиться с заключением брака:
Понимая, что он хочет ей возразить, она положила ладонь на его руку и сказала с особой теплотой в голосе, - не спеши. Нам так хорошо вместе. Давай будем просто счастливы. Согласись, - она погладила его руку, - всему своё время.
Он молча кивнул, проглотив обиду.
Когда она ушла, он пытался успокоить своё сердце тем, что она скорее всего права. Если не торопить события, то всё настанет в своё время.
Наступившая ночь успокоила его окончательно. Он более не сомневался в её любви:
И хотя в последующие недели она всё чаще и чаще находила отговорки, чтобы не встречаться, ссылаясь на занятость, он верил ей и терпеливо ждал. Он не мог заставить себя думать о том, что она не любит его и: никогда не любила, что все её романтические поступки всего-навсего гимнастика ума:
Откуда ему было знать, что она не выносила ничего, что надо было бы продолжать.
И даже тогда, когда она сказала ему, что им нужно время, чтобы отдохнуть, друг от друга, он попытался сохранить иллюзию её ответной любви, упрашивая её только об одном - не прерывать окончательно их встреч.
Печально вздохнув, она сказала, что не хочет обманывать ни себя, ни его. Дальнейших слов она не произнесла - его взгляд кричал от боли.
И всё-таки они расстались.
Его сердце, как раненный голубь билось о прутья клетки:
Страдая молча, он не искал новых встреч.
Прошли долгие годы.
Он не выпускал её из виду. Он знал о ней всё или почти всё.
Юноша, влюбившийся когда-то в романтические строки, поседел, но сердце его так и не научилось отсчитывать время:
Судьба свела их вместе через двадцать лет на банкете в чью-то честь.
Ни один мускул не дрогнул на её лице, когда их представляли друг другу. Она не узнала его: или не захотела узнать.
И когда он пригласил её на танец, она смотрела в его голубые глаза и улыбалась прежней улыбкой немного уставшего солнца.
И он вопреки разуму, видел её такой, какой хотел видеть, какой видел всегда.
Хотя и знал, что мраморное изваяние останется прекрасным именно оттого, что ничто, даже время не трогает его мраморного сердца, одухотворённого улыбкой божества.